о былом)

               ездили в деревенский дом. теперь пустой.
               сеанс повторного поста.


             Летним дневным безвременьем , когда солнце еще не сдается мягкому напору пряных сумерек , мы с бабушкой сидели на крыльце . Истомленная усталость перед следующим тактом жизни. Бабушка,которая и в семьдесят лет пела первым голосом , не испортив ни одной ноты , завела песню .Что-то не громко-протяжное , тихо-мятущееся и очень женское. Эта песенная печаль поднималась все выше и выше , окутывая коконом и дом , и двор , мягко забирая под себя округу. Будто пряжа на веретено наматывалась. И , несмотря на жаркий запах дерева , жужжание пчел , все отчетливее слышалось поскрипывание пряхи , сонное урчание кота у печи , запах варенья , вишни для которого еще наливались соком. Все звуки вокруг вплетались в звучание.
          Еще последняя горечь не успела растаять в воздухе , как через забор потянулась рука , нащупывая вертушку. Потом калитка приоткрылась , и грязно-ртутной каплей с улицы во двор перетек сосед. Он ,  театрально смущаясь , мялся вдалеке. Потом , словно преодолевая неловкость , сказал :
-- Баб Лиз , я тут ...вон чо...мимо...так ...вон чо....А выпить нет , а?
И после , занюхав , как полагается, корочкой выпитую стопку , изрек :
-- Григорьна, а ты и поешь еще охуенно , --  и просочился на улицу.