mymra_etc | о впечатлении)

За столиком уличного кафе сидели два мужика. Не бравые молодцы , но и не олдстеры. Судя по количеству кофейных чашек , окурков в квадратной пепельнице , пустому графинчику мутного стекла , они были здесь давно. Один , в тесном сером костюме, -- громоздкий , неуклюжий , мощный. Как кряжистые колонны , что отделяли один столик от другого. Ладонью , похожей на медвежью лапу , подхватывал бокал. Глотнув коньяк , причмокивал отвисшей нижней губой , встряхивал головой , тянул носом , -- будто залпом махнул стакан водки. Второй -- в мятом плаще , вельветовых брюках , джемпере и рубахе -- выглядел франтовато. Ветер трепал остатки волос и галстук. Он поправлял то и другое. Двумя пальцами ловко брал рюмку и выпивал. Закинув ногу на ногу , закурив , продолжал говорить . Улыбаясь чему-то внутри и поглядывая по сторонам.
Они беседовали явно о давно известном и понятном , но все еще интересном обоим.
Не слыша ни голосов , ни интонаций , я смотрела на них и думала , что вот с тем , медведем , не хочется ничего. Со вторым , похожим на злую ироничную птицу , растерянную и упрямую одновременно , можно прожить жизнь. Или быть рядом.
Потом прибавила звук и услышала шум лагуны , ветра , города и "что" , сказанное с четким "ч".
Через минуту пошли титры. А Рейн и Бродский остались в своей Венеции -- за столиком уличного кафе.

* * *
В феврале далеко до весны,
ибо там, у него на пределе,
бродит поле такой белизны,
что темнеет в глазах у метели.
И дрожат от ударов дома,
и трепещут, как роща нагая,
над которой бушует зима,
белизной седину настигая. (И.Бродский , 15 февраля 1964)